Архив метки: Леонид Волков

Не перепутайте:

— люди играют в Пензе в страйкбол: террористы
— люди ломают интернет, угрожая работе банков, аэропортов, коммуникаций: не террористы
— люди пытают шокерами и насилуют пленников: не террористы
— люди выходят на мирные шествия с плакатами: террористы

Больно читать бесконечные переосмыслить про «загадочно погибшего в Екатеринбурге журналиста, расследовавшего деятельность ЧВК Вагнера»

Прямо видно, как нарастает снежный ком слухов и пересказов, превращая трагичную историю Макса Бородина в очередное «злодеяние режима». Мол, вот, непонятно как (дверь закрыта изнутри), но убили парня.
Не убили. «Злодеяние режима» здесь в другом.
Я Макса знал очень хорошо. Он — прирожденный журналист-расследователь. Ему нравилось добывать информацию, копаться в ней, выискивать связи, «показывать то, что скрыто». При этом «прирожденный» не значит «отличный»; его выводы часто были поспешными, связи — неподтвержденными. Он часто писал полную хрень. За ним надо было перепроверять. Но он очень хотел работать и хотел работать лучше и рос. Ему всегда было интересно докопаться до истины, это главное.
Он участвовал в моем расследовании по фирме Аргус-СФК дочки губернатора Мишарина и жены генерала Суровикина, покорителя Сирии в далеком 2010 году; Максу не стремно было резко вскочить и поехать со мной в поселок Восточный (это часов пять от Екатеринбурга на север); мы делали с ним и множество других антикоррупционных штук, когда я был в Екатеринбурге депутатом.
Он был человеком непростым, ершистым. Не соблюдал режим, скажем так. Иногда мы с ним хорошо друг друга понимали, иногда не очень. В последние годы его очень мучала неустроенность, он метался: работал в маленьких СМИ и в совсем маленьких СМИ, интересные ему темы вряд ли кому-то были интересны. Кому нужен неудобный журналист-расследователь в Екатеринбурге в 2018 году?
Моя последняя переписка с ним в мессенджере ФБ — февраль этого года; Макс пишет о том, что хочет перебраться в Москву, и не знаю ли я, кто может хотеть его взять на работу. Я не знаю. Извини, Максим; правда не знаю. Даже в Москве пространство возможностей для журналиста сжалось так, что на каждую вакансию, где можно оставаться профессионально честным, стоит очередь в пару сотен человек на место. Насколько я знаю, он подавал резюме на конкурс в видеоотдел ФБК; по крайней мере — просил моей рекомендации. Но и у нас сотни человек на место, а личные рекомендации ничего не значат. Так или иначе, с Москвой не получилось. А в Екатеринбурге он был никому не нужен, хотя со всеми дружил.
История Максима Бородина — это не о нем одном. Не о том, как режим точечно убивает журналиста, который пишет на неудобные темы. Нет. Это история о том, как в его лице режим убивает тысячи журналистов (социологов, политологов, юртстов, экономистов), лишая их любой перспективы, делая их вынужденными выбирать каждый день между честью и куском хлеба, устанавливая для них очень низкий потолок возможностей в очень тесных стенах подцензурного. И вот еще один пьющий журналист в пустых стенах бедной квартиры видит свет только за низкими перилами балкона.
Макс, спасибо тебе за все твои «слушай, а помнишь аэродромдорстрой? я кажется выяснил, как они связаны с…», ты меня заваливал ими часто, и очень часто был прав. Ты хотел рассказывать людям правду; увы, люди не очень это ценят в России сейчас. А неправда убивает.

Леонид Волков про безнаказанность и люстрации

Вчера вечером в штаб в Воронеже ворвался отряд спецназа с собакой: «есть основания полагать, что у вас тут наркотики». Провели обыск в рамках дела по 228 статье, увезли координатора Павла Смирнова и заместителя Константина Распопова на освидетельствование. Ничего не нашли; к ночи отпустили. Смысл всего действа был, конечно, не в наркотиках, а, как обычно, в грабеже и получении доступа к информации — в ходе обыска в штабе изъяли шесть ноутбуков (личные компьютеры сотрудников и оказавшихся в тот момент в штабе волонтеров), давили на сотрудников, требуя «разблокировать телефоны и дать проверить содержимое». Ничего нового. (Ну разве что статья 228 — ее еще пока для вторжений к нам не применяли).
Но вот какой сюжет. Когда из штаба всех вывели, оставшиеся там эшники похозяйничали в меру ума и способностей. Изрезали несколько автонаклеек, из цифр выложили номер статьи 228 — благо все цифры подходящие в наклейке «Навальный-2018» налицо, можно и 228 выкладывать, и 282! — из букв — тоже поупражнялись в перестановках. Проявили чувство юмора, так сказать, оставили в штабе послание.
Ничего не екнуло: что никакого права хозяйничать в штабе нет, что наклейки эти — чужая собственность, что их «юмористическое послание» в виде недвусмысленной угрозы — вполне себе преступно. Понятно, что их такие мелочи не заботят.
Это яркий пример того, к чему приводит полная безнаказанность; это яркий пример того, почему нельзя обойтись без люстраций. Может ли хоть один эшник остаться на госслужбе в прекрасной России будущего? Нет.

Когда вышло расследование про Медведева, газета «Коммерсант» ничего о нем не писала,

потому что в расследовании упоминается Алишер Усманов, акционер газеты — стало быть, есть конфликт интересов.
Прошло полтора месяца, и никакой конфликт интересов уже не мешает публиковать апологетическое, джинсовое псевдоинтервью Ильи Елисеева из фонда «Дар», не задав ему ни одного простейшего и очевидного неудобного вопроса.
— «Дмитрий Медведев не имеет никакого отношения к усадьбе в Миловке и дворцу в Псехако»
— «А почему тогда он распоряжается, куда отправить молдавские вина и другие покупки?».
Казалось бы, что может быть проще? Но нет.

Леонид Волков

Всем привет из Симоновского суда

Бардак тут страшный.
Обещали нам в 10 утра доставить в суд, вместо этого весь день переписывали протоколы (раньше нас обвиняли в том, что мы не вышли из здания из-за угрозы пожара, а теперь — из-за угрозы взрыва) — и в суд привезли около 16 часов. Тут еще ждали, ждали и ждали. Заседание по мне было где-то около 18.30 — и вот, получается, 3.5 часа уже теперь сижу и жду копию постановления, чтобы поехать, наконец, в спецприемник. И сколько еще прожду — не очень-то и понятно.
Все это производит впечатление прежде всего хаоса и нерациональности. Ехали в автозаке из ОВД в суд — вдвоем с Костей Широковым — везли нас 7 сотрудников полиции. В суде никто ничего не понимает, бумаги бегают вместе с людьми из кабинета в кабинет, напластовываются и обрастают, теряются и размножаются. Кафка эдакая.
Зато приехали почти все сотрудники штаба (не считая тех, кто вчера участвовал в трансляции и кого загребли), провели летучку, расписали основные задачи на ближайшую неделю. Штаб работает.
Еще расскажу трагическую историю.
В ОВД нас держали в трех крошечных камерах-карцерах, примерно 2 на 5 метров, деревянные полати и голый пол. Утром ребята из штаба (спасибо всем, кто привозил воду и еду!) притащили несколько пакетов из Бургер Кинга, и мы их распределили по камерам (после чего нас снова закрыли). Но мы не увидели, что еда была разложена в пакеты по видам. И нашей камере досталось очень много сырных крокетов (и ничего больше), и к ним очень много соуса барбекю — а весь брусничный соус уехал в другие камеры. В таких условиях приходится работать!
Спасибо всем большое, кто поддерживал и поддерживает. Спасибо всем большое, кто смотрел трансляцию, которая завершилась таким оглушительным успехом. Спасибо всем, кто выходил на улицы. Спасибо всем, кто расскажет правду о вчерашних митингах друзьям и знакомым. Вы лучшие.
Мне предстоит сейчас выспаться и привести мысли в порядок, продумать следующие этапы кампании; этим и займусь. До встречи онлайн вечером 5 апреля.

Леонид Волков

Уникальное письмо получил вчера вечером из Роскомнадзора

Вне рамок каких бы то ни было процедур, на основании «представления Генеральной прокуратуры РФ» они требуют от меня «доставить всем пользователям интернет-ресурса leonidvolkov.ru» некое сообщение. Ну то есть вы знаете: обычно РКН не церемонится, берет и блокирует — но поскольку в данном случае они прекрасно знают, что наш митинг на Тверской абсолютно законен, и блокировать что-либо нет никаких оснований, то вот присылают такие письма. (Отдельно доставило, что письмо пришло не мне, а Руслану Шаведдинову — очевидно, потому что в предыдущем посте на этом сайте указан его адрес электронной почты).

Но вы знаете что — я с радостью выполняю это незаконное требование. И доставляю всем указанным выше пользователям сообщение следующего содержания:

В связи с тем, что Вы интересуетесь, либо собираетесь стать участником массового мероприятия 26 марта 2017 г. в районе ул. Тверской в г Москве, проводимого (по мнению Юрия Чайки) с нарушением установленного порядка, Генеральная прокуратура Российской Федерации сообщает Вам о противозаконном (по мнению Юрия Чайки) характере этих мероприятий.

Правительством Москвы (которое не умеет считать до трех) в установленные Законом сроки были предложены организаторам мероприятий другие городские площадки. Однако организаторы от этих предложений отказались, уведомив о своём (абсолютно законном) намерении провести мероприятие в нарушение Закона на улице Тверской.

В этой связи Генеральная прокуратура Российской Федерации сообщает Вам о том, что за участие и (или) организацию массового публичного мероприятия, проводимого с нарушением установленного порядка, Вы можете быть привлечены к ответственности, предусмотренной российским законодательством.

Лица, которые убеждают Вас в законности проведения указанного выше мероприятия, злоупотребляют Вашим доверием и вводят Вас в заблуждение, что, однако, не будет являться основанием для Вашего освобождения от ответственности.

Дополнительно к вышеприведенному прекрасному сообщению от Генеральной прокуратуры Российской Федерации имею сказать:
— на незаконные митинги ходить не надо, поэтому лучше приходите завтра в 14.00 на митинг на Тверскую, он совершенно законен;
— точно также наши митинги против коррупции в 100 городах России совершенно законны;
— очень грустно, когда нас пытаются учить жизни и пугать лживые чиновники, которые имеют наглость врать прямо в лицо, даже в официальных письмах: уведомление на митинг на Тверской мы подали 14 марта, мэрия удостоила его ответом 22 марта;
— а если эти люди серьезно пишут, что ответ 22 марта на уведомление от 14 марта укладывается в «установленные законом» (то есть трехдневные) сроки, то это, может быть, дает ответ на то, как они умудрились обанкротить богатейшую страну и все в ней развалить.

Ну а Роскомнадзора в прекрасной России будущего просто не будет.

https://www.leonidvolkov.ru/p/198/

НТВ, ток-шоу про Крым

Орут.
Но из ора я узнал: оказывается, три года спустя, телевизионное начальство все еще считает важным и нужным доказывать массовому телезрителю, что «Крым — наш». Причем как-то заискивающе доказывать: с аргументами типа «давай обратимся к истории и вспомним, как США присоединяли Калифорнию» (sic!). То есть предполагается, что сам по себе телезритель не очень убежден, нужна еще Калифорния.
И главное, убийственное: раздел «работа с возражениями» или «развенчание мифов». Для этого есть инфографика.
Цитирую:
— «Часто говорят, что присоединение Крыма признало только Никарагуа, что Россия, якобы, оказалась в международной изоляции».
Выезжает карта мира, на ней начинают появляться анимированные плашки с названиями стран.
— «А на самом деле! Крым нашим признали! Никарагуа! Афганистан!! Сирия!!! Венесуэла!!!! Южный Судан!!!!! Абхазия!!!!!!».
Триумфальные аплодисменты в студии.

Леонид Волков

Яндекс.Такси в Кирове из суда в аэропорт оказалось раздолбанной старой десяткой

Молодой парень, водитель, Андрей очень хотел поговорить.
— «Вы извините, что машина такая; у меня лучше была, но сгорела в прошлом году; и вот пока так приходится зарабатывать; но так все равно лучше, чем на старой работе».
— «А кем вы работали?»
— «Следователем, в следственном комитете местном. Вот вы из суда едете, наверняка были там на деле Навального, а у меня один раз по нему в проверке материал был».
— «???»
— «По охоте на лося! Написали донос, прислали фотографию, где Навальный с убитым лосем. Мол не в сезон и незаконно. В рамках только доследственной проверки пришлось три тома исписать. Только тогда удалось дело закрыть, когда я связался с участковым в Москве по месту жительства Навального, и тот сходил к нему и прислал мне копию охотничьего билета. Все там законно было».
Говорили про «Кировлес».
— «Все знают, что там состава нет. Поэтому Панов — прежний начальник СК — его и закрыл. А потом его за это уволили.»
— «А точно именно за это?»
— «Конечно, у нас все знают. Уволили через две недели после того, как Бастрыкин на коллегии разнос устроил. Панова — очень хороший был мужик и профессионал — вовсе убрали, а дальше по цепочке всем начальникам отделов и следователям выговоры объявили, а кого и понизили».
Интересно проехали. Обсуждали Белых (Андрей не верит в его виновность), выборы (на выборы он не ходит), Шувалова (из всех расследований ФБК Андрей помнит в первую очередь про корги, и еще его очень злит фраза про «кажется смешным, но многие покупают такие квартиры») и много еще что (в Кирове аэропорт далеко от города).
— А пошли бы вы снова работать в СК, если бы там не было давления начальства и палочной системы, а надо было бы просто дела расследовать?
— Тогда, конечно бы, пошел.
Или вот:
— А кто у Навального в команде? А то слышно только про него одного. Вот станет он президентом, с кем работать будет? Там же все надо менять, откуда он столько людей возьмет?
— Андрей, а вот если бы вы снова вернулись в СК, только без всей фигни, смогли бы наладить работу отдела или управления? Вы же много лет проработали, знаете систему…
Задумался.
— А что, а смог бы!
— Ну вот и ответ на ваш вопрос.
Короче говоря, на выборы 2018 года Андрей пойдет и за Навального проголосует.

Леонид Волков

Про самоцензуру

Говорил с одним знакомым банкиром.
Весьма известным человеком.
Банкир жаловался на жизнь.
«Давайте, парни» — говорит, — «в нашей среде все за вас».
Я говорю: «так может встречу устроим? снимем зал, позовешь своих друзей-банкиров, кандидат выступит, ответит на вопросы по экономической программе и по всему остальному — глядишь, и на кампанию кто-то скинется карманными деньгами, и просто что дельное посоветует».
«Нет, ну ты чего» — машет руками банкир — «ты же сам понимаешь. Я такое даже предлагать не буду. Все испугаются. Ты пойми, они правда все за вас, каждый ходит давно уже с фигой в кармане. Но каждый же понимает, что с ним будет, если он публично вас поддержит. Или хотя бы на встречу пойдет».
Я понимаю, конечно.
Я отлично понимаю, как это устроено с коллективными стратегиями и индивидуальными стратегиями. Если все банкиры (все шахтеры, все учителя, все авиадиспетчеры, все дальнобойщики, все полицейские, все врачи — нужное подчернуть), разом чего-то захотят — то так оно и будет. Нет такой силы, которая была бы способна противостоять организованному протесту, да даже хотя бы организованному протестному высказыванию большой группы людей. Нет никакой силы, которая могла бы что-то сделать со всеми банкирами (всеми шахтерами, всеми учителями…). Нельзя уволить всех учителей, нельзя посадить всех банкиров.
Но тот, кто первый крикнет «Ура» и вскарабкается на край окопа — тот почти наверняка получит снайперскую пулю.
И хотя коллективная стратегия «всем вместе высказать свои требования» легка, прозрачна и гарантирует победу, каждый выбирает индивидуальную стратегию «сидеть и не высовываться».
Отсюда и самоцензура и все остальное.
Но в этом и потенциал.
Все вот эти знаменитые примеры «переворачивающих выборов» в диктаторских режимах, например — это про то, что происходит, когда все люди с фигой в кармане разом ее оттуда все же достают.

Леонид Волков

На самом деле, это такой важный момент истины

Вот мы открываем региональные штабы. «Выходим за пределы Садового кольца», как было модно когда-то говорить.
И у властей есть, по сути, два варианта:
1) Давить на арендодателей, присылать НОДовцев и провокаторов, пытаться срывать работу региональных штабов и все такое.
Но это будет означать ровно то, что Путин боится Навального, что Путин признает Навального своим единственным конкурентом.
2) Игнорировать и не замечать.
Но тогда возможны непредсказуемые последствия — 77 агитационных штабов Навального в регионах России за год активной работы вполне могут поменять политический
ландшафт, и в Кремле это, конечно, понимают.
Оба варианта их не устраивают (поэтому, конечно, мы и спешим с запуском региональной сети: мы-то тоже все это понимаем и просчитали, и пытаемся их загнать в цугцванг).
Поэтому они пытаются придумать третий вариант. Быстро вынести приговор и давить месседж: «В этой кампании нет никакого смысла, Навальный же не может баллотироваться, давайте обсуждать более реальных кандидатов». Ну и всякие околокремлевские журналисты будут за это все втапливать (скоро увидите).
Тут главное одно — не ведитесь. Это будет разводка; не ведитесь!
В выборах мэра Москвы Навальный тоже никак не мог участвовать: и уголовное дело, и муниципальный фильтр непроходимый. А поучаствовал. Потому что мы плевали на все эти формальности и работали.
И в 2017 году — план тот же.

Леонид Волков